Подкаст «Легенды урологии». Лоран Олег Борисович

---

Легенда урологии: Академик РАН Олег Борисович Лоран. Большой разговор о судьбе, хирургии и утраченном искусстве врачевания

В гостях у видео-подкаста «Легенда урологии» — фигура монументальная для отечественной медицины. Академик Российской Академии Наук, заслуженный деятель науки РФ, доктор медицинских наук, профессор Олег Борисович Лоран. В откровенной беседе с ведущими Станиславом Али и Николаем Бойковым мэтр не просто пересказал биографию, а представил глубокий срез эпохи, в которой формировалась советская и российская урологическая школа, поделился редкими воспоминаниями и жестким, но справедливым взглядом на современную медицину.

Корни и начало пути: «Я не пролетарского происхождения»

Олег Борисович — коренной москвич, родившийся в переломный для страны момент — 24 июля 1943 года, в год Сталинградской битвы. Символично, что окна его родной квартиры в доме №15 на улице Горького (ныне Тверская) видны из наградного зала мэрии Москвы. Однажды, получая премию правительства Москвы, он даже указал на них мэру Юрию Лужкову, чем немало того удивил.

Происхождение академика вобрало в себя лучшие традиции старой интеллигенции. Со всех сторон — дворянские корни, один из прадедов был графом. Дед по линии отца был солистом, а затем режиссером в театре Станиславского, работал с самим Константином Сергеевичем. Отец был архитектором и художником, восстанавливал панораму Рубо. Сам Олег Борисович в школьные годы, обучаясь в бывшей немецкой гимназии «Анненшуле» (где в классе было всего 28 человек — «дети войны»), активно участвовал в драматическом кружке. Он играл комиссара Кошкина в «Любови Яровой» и участвовал в постановке «Вишневого сада». Эти артистические навыки, как признается сам академик, пригодились ему в будущем: лектор должен уметь держать аудиторию, иначе сухие факты не будут услышаны.

Мама Олега Борисовича была врачом. Она начинала путь в урологии в ординатуре легендарного А.П. Фрумкина, но рождение сына изменило ее карьеру. Интересный исторический факт: именно она готовила стрептокиназу для кандидатской диссертации Евгения Ивановича Чазова. Спустя десятилетия, когда Лоран оперировал супругу Чазова, великий кардиолог передал привет маме, вспомнив этот эпизод, что говорит о феноменальной памяти людей того поколения.

Студенчество и «сантехник четвертого разряда»

Поступление в 1-й Московский медицинский институт было предопределено семейным кругом общения — в доме всегда были врачи. Несмотря на то, что отец учил сына рисовать и надеялся увидеть его архитектором (кстати, все схемы операций в своих диссертациях и монографиях учителя Д.В. Кана Лоран позже нарисует сам), выбор пал на медицину.

Учеба сочеталась с тяжелым трудом и необычными поворотами судьбы. Во время строительства корпусов в Измайлово студентов отправили на стройку. Олег Борисович был назначен бригадиром сантехников и даже получил 4-й разряд. Он шутит, что, возможно, именно работа с трубами тогда подтолкнула его к урологии.

Но настоящая школа началась в 54-й больнице. Туда его взял под крыло друг семьи Павел Давыдович Лев, бывший главный уролог 2-го Белорусского фронта. Лоран прошел путь с самых низов: со второго курса работал санитаром, затем «братом милосердия», а с четвертого курса — медбратом с окладом 37 рублей 50 копеек. Это позволило увидеть хирургию изнутри задолго до получения диплома.

Уральская закалка: почему хирург должен пройти через районную больницу

Олег Борисович убежден: в урологию нужно приходить только через большую хирургию. Следуя этому принципу, после института в 1966 году он отказался от престижной московской ординатуры и уехал работать в город Верхняя Салда на Урале.

Это был город при титановом заводе (ВСМПО), где молодой врач оказался в 90-коечном хирургическом отделении районной больницы. Условия были спартанскими, но школа — великой. Из этой маленькой больницы впоследствии вышло 16 профессоров! Врачи жили одной семьей, даже организовали хор, где пели советские песни на сцене местного дворца культуры.

Именно в Верхней Салде произошла история, определившая возвращение Лорана в Москву. В больницу с инфарктом поступила мать Владислава Тетюхина (знаменитого директора титанового завода). На фоне инфаркта у нее развился острый живот. Молодой хирург Лоран и его коллега рискнули прооперировать ее под местной анестезией, удалив гангренозный аппендицит. Пациентка выжила. Ее племянница, работавшая анестезиологом в Боткинской больнице в Москве, узнав историю спасения, рассказала Олегу Борисовичу, что профессор Дмитрий Вавильевич Кан набирает команду в новое отделение урогинекологии.

Коллектив в Салде не хотел отпускать талантливого хирурга — коллеги поставили ультиматум главврачу: «Если не отпустите Олега, уволимся мы». Так Лоран получил перевод в Боткинскую больницу с сохранением стажа.

Школа Боткинской больницы и феномен наставничества

Возвращение в Москву и работа с Дмитрием Вавильевичем Каном стали ключевым этапом. Кан был не просто учителем, а наставником старой формации: интеллигентным, мягким, но бескомпромиссным в науке. Он мог позвонить поздно вечером и сказать: «Олег, у нас есть интересный материал, к утру нужна статья». И молодой врач сидел всю ночь.

Академик Лоран поделился уникальными клиническими историями того времени, иллюстрирующими процесс становления хирурга:

• Первая неудача: Первая самостоятельная попытка удалить камень мочеточника в ординатуре закончилась неудачей — образованием мочеточниково-влагалищного свища. Учитель не отстранил его, а заставил исправлять ошибку, наблюдая за ходом мысли.
• Спор с Вишневским: Будучи молодым ординатором («мальчиком», как его называли корифеи), Лоран оказался на консилиуме у самого Александра Александровича Вишневского. У VIP-пациента была анурия, и генерал Вишневский решил накладывать цистостому. Лоран осмелился возразить, заявив, что показаний нет. «Если твой шеф Дима Кан не подтвердит, я тебя убью», — пошутил Вишневский. Лоран побежал к телефону-автомату, вызвал Кана. Учитель приехал и подтвердил правоту ученика. После этого случая генералы в институте Вишневского стали первыми здороваться с молодым врачом за руку.

Олег Борисович с ностальгией вспоминает атмосферу тех лет: «Мы учились, стоя на плечах титанов». Ученики знали наизусть монографии учителей. Был случай, когда на обходе профессор спрашивал нюансы, и если никто не отвечал, он говорил: «Читайте атлас Фрумкина, страница такая-то, второй абзац сверху».

Кризис современного медицинского образования

В интервью академик Лоран жестко критикует современные тенденции в подготовке врачей. Он считает расформирование советской системы (пропедевтика — факультетская — госпитальная хирургия) трагической ошибкой, которую не может компенсировать Болонская система.

• Два года ординатуры — это ничто. Академик приводит пример США, где резидентура длится 7 лет при 70-часовой рабочей неделе (по 10 часов в день, включая субботу). В наших реалиях ординатор вынужден искать подработку, чтобы прокормить семью, вместо того чтобы жить в клинике.
• Утрата пропедевтики. Современные врачи перестали использовать руки и уши: пальпация, перкуссия, аускультация уходят в прошлое. Врачи полностью полагаются на КТ, МРТ и УЗИ. Это приводит к грубейшим ошибкам. Лоран приводит пример, когда газ в кишечнике на УЗИ приняли за разрыв полого органа (свободный газ), хотя элементарная пальпация и перкуссия живота (тимпанит) сразу бы прояснили картину. Или случаи, когда урологи пропускают рак шейки матки, потому что «брезгуют» смотреть женщин в зеркалах.
• «Машинный доктор». Врачи превращаются в придатков к диагностическому оборудованию, теряя клиническое мышление. «Врач — это не робот, а робот никогда не станет врачом», — утверждает академик.

О хирургии: «Нет маленьких операций»

Особое внимание в подкасте уделено эндоурологии. Академик предостерегает от иллюзии легкости малоинвазивных вмешательств. Печальная статистика: если раньше стриктуры уретры были следствием травм, то сегодня на первое место вышли ятрогенные повреждения при эндоскопических операциях. «Обезьяне дали гранату», — горько шутит академик о неумелом использовании сложной техники.

По мнению Олега Борисовича, нельзя называть себя эндоурологом, не выполнив 100 операций под руководством мастера. Также невозможно быть хорошим лапароскопическим хирургом без владения техникой открытых операций, чтобы в случае осложнения уверенно выполнить конверсию и спасти больного.

Личное: семья, книги и отдых

Чтобы избежать профессионального выгорания, академик обязательно посещает театры и концерты минимум раз в неделю. Его страсть — мемуарная литература. Он рекомендует читать воспоминания современников, например, книги Казакова («Встречи и расставания»), племянницы Римского-Корсакова («Лебединая песнь») или Бориса Мессерера («Промельк Беллы»), так как «не зная прошлого, нельзя понять настоящее».

Династия продолжается, хотя и в разных направлениях. Дочь стала стоматологом. Внуки выбрали свои пути: один был чемпионом России по мотоспорту среди юношей, но дед вовремя «пересадил его на четыре колеса», и теперь он стал инженером. Другой внук занимается экономикой, внучка — художник.

Наследие

Подводя итог, Олег Борисович отметил, что его главная гордость — это не звания и награды, а его школа. Он подготовил 20 докторов и 60 кандидатов наук. Среди его воспитанников — академики Дмитрий Пушкарь и Андрей Каприн, профессор Сергей Котов.

"Ученики должны превзойти своих учителей. И мои ученики, я считаю совершенно откровенно, меня уже превзошли. Они лучше оперируют, лучше говорят, лучше пишут. В этом прогресс. А иначе мы так и останемся просто легендами в учебниках" — резюмирует Олег Борисович Лоран.